Манас (manas_sir) wrote,
Манас
manas_sir

Category:

"Белый Шанхай" Эльвиры Барякиной.






Чтобы вы поняли, зачем я пишу эту рецензию на роман Эльвиры Барякиной «Белый Шанхай», я должен рассказать предысторию того, почему я вообще взялся эту книгу читать, ведь к выбору произведений современной русской прозы я подхожу с большой осмотрительностью и очень редко покупаю незнакомых авторов без соверта от друга или литературного критика, мнению которого доверяю. Кроме того, я китаист, и к русским книгам, название которых указывает на связь с Китаем, я отношусь с некоторым недоверием, предпочитая читать про Китай по-китайски.

Примерно год назад Эльвира Барякина написала пост в сообществе ru_china с просьбой помочь разрешить один незначительный вопрос, касающийся китайских имен. Она также рассказала о том, что работает над романом «Белый Шанхай» - книгой про жизнь белых эмигрантов в Шанхае в 20-х годах 20 века, но сама профессионально не занималась Китаем и китайского языка не знает, а потому была бы рада любой помощи от специалистов по Китаю. Зная, как много ошибок – от неправильной транскрипции имен до откровенной чепухи – бывает в работах по Китаю, написаннных любителями, я написал Эльвире письмо, в котором коротко описал тяжесть труда, который она на себя взяла, и предложил обращаться ко мне с любым вопросом, касающимся Китая, потому что даже если я не смогу сам ответить на вопрос, то хотя бы посоветую, где можно найти ответ.

С тех пор Эльвира Барякина обращалась ко мне только дважды с пустяшными вопросами, и я бы думать забыл про «Белый Шанхай», если бы не подписался на блог Эльвиры, в котором она красочно описывала процесс работы книгой: рассказывала о томах прочитанных мемуаров, об изучении архивных материалов, об удивительном мире Шанхая 20-х годов, который она открывала для себя и который собиралась представить читателям, наконец, о десяти часах работы в день в течение двух лет. Я невольно проникался уважением к столь кропотливому труду и внутренне желал удачи Эльвире Барякиной, тем более что в результате мог получиться увлекательный роман, ведь жизнь Шанхая 20-х годов – это действительно интереснейший и богатейший материал.

Таким образом, когда несколько недель назад «Белый Шанхай» появился в продаже, к полке с кирпичами романа в книжном магазине я подходил как читатель заинтересованный: мне искренне хотелось, чтобы книга, к которой меня так основательно готовили, мне понравилась. Меня не отпугнуло даже оформление издания, хотя я не из тех, кто возьмет книгу с такой обложкой без предубеждения...

Прежде всего, в романе отсутствует то, что автор обещает читателям в заглавии, - Шанхай. Чуть-чуть подправив завязку – к космопорту приближается эскадра космическх кораблей с беженцами, покинувшими Землю и ищущими пристанища на Марсе – и заменив китайцев марсианами, можно было бы вполне назвать роман «Белый Марс». По-видимому, всех прочитанных мемуаров и изученных архивов не хватило, чтобы представить, как выглядел Шанхай: в романе совершенно отсутствуют описания. В результате герои передвигаются будто в вакууме между совершенно абстрактными «локациями»: порт, улица, особняк, бар, отель, вокзал и т.д. Например, героиня отправляется в тюрьму: «Тюремная ограда, скорбная очередб перед зарешеченным окном, колючая проволока». Наивность и шаблонность описаний порой умиляет. Вот ипподром:

«Шум, толкотня, выкрики торговцев. У входа на ипподром растрепанная женщина колотила мужа зонтом:

- Опять все деньги просадил, негодяй»

Реальные места и учреждения тех лет - не исключение, их отличает только то, что автор указывает название. Например, знаменитый загородный клуб «Колумбия» выглядит так: «Садовники в широкополых соломенных шляпах стригла деревья, Белые стены, красная крыша», - и дальше: «Увитая плющом терраса, на столах винные бокалы, серебро, тарелки с вензелями клуба». Больше ничего! И кто скажет, что этот клуб был в Шанхае, а не в столице Объединенного Марса?! Как китаист я-то, по крайней мере, немного представляю себе Шанхай 20-х по китайской литературе и китайскому кино, но остальные читатели, боюсь, обречены следить за действиями героев в совершенно символической пустоте. Собственно, можно просто написать на листе бумаги имена персонажей, а потом просто рисовать между ними стрелочки, сопровождая их пояснениями (встретил/расстался, полюбил/возненавидел, разбогател/обнищал и т.д.) и представляя себе Шанхай, каким вы видите его в выпусках новостей. «Белый Шанхай» не прибавит к это картинке ничего!

Этот схематизм распространяется и на описание исторического фона и ситуаций, в которые попадают герои. С самого начала (собственно, еще на обороте суперобложки книги) читателю сообщают главное условие игры: «Белые люди не подчинялись китайским законам, они создали в Азии почти Париж, почти Нью-Йорк, почти Вавилон». А поскольку китайским законам белые люди не подчинялись, то и в для романа китайцы не важны: и исторические персонажи, и обчные китайцы используются просто как универсальный инструмент для развития сюжета, причем свою фунцию выполняют, в основном, за рамками повествования, не появляясь перед читателями. И поскольку активных персонажей-китайцев в «Белом Шанхае» нет, описаний Шанхая – тоже нет, а местом действия все-таки заявлен Китай, Эльвира Барякина для создания хоть какого-то «национального колорита» вставляет в текст сведения о Китае или детали китайской жизни, которые часто не имеют никакого отношения к повествованию, но зато могут привлечь внимание читателя своей «необычностью». Торговля опиумом, обычай бинтования ног у девочек, «китайская чайная церемония», пересказы китайской литературы и проч. и проч. – все идет в дело. На самом деле, эти сведения есть в любой брошюре по Китаю, но Эльвира Барякина подает их с городстью первооткрывателя.  

Видимо, чтобы компенсировать недостаток качества разработки материала, Эльвира Барякина решила форсировать количество: события в жизни двух десятков главных персонажей сменяют друг друга, как картинки в калейдоскопе в руках у буйнопомешанного. Одно событие, которое само по себе могло бы стать основой для хорошей повести, в «Белом Шанхае» от завязки до развязки занимает в среднем страниц десять, после чего начинается новое событие, с предыдущим связанное только общими персонажами. Так, наверное, автор понимает «стремительное развитие действия». Правда, персонажей назвать «общими» тоже можно с трудом: большинство из них регулярно меняют характеры, причем не по законам развития, а как платья, в зависимости от обстоятельств, то есть по прихоти автора. Доходит до полного абсурда: чтобы объяснить, почему один из главных персонажей, который на протяжении всего повествования вел себя как безупречный джентльмен, вдруг, без всякой подготовки, превращается в полного негодяя, автор не находит ничего лучше, как на 542 (!) странице рассказать его историю с самого начала. Она так и пишет: «Даниэль Бернар был по рождению немец. Вырос в Праге, учился в Массачусетском технологическом университете...»

В целом, роман «Белый Шанхай» похож на сериал «Санта-Барбара»: если помните, это в «Санта-Барбаре» город показывался только в титрах; в «Санта-Барбаре» в одной серии могли быть смешаны мелодрама, комедия, детектив и фильм ужасов; в «Санта-Барбаре» герои могли трансформироваться совершенно неожиданно, вопреки логике и ожиданиями зрителей. Наконец, как в «Санта-Барбаре» и в большинстве долгоиграющих сериалов, в «Белом Шанхае» качество работы снижается, по мере развития действия.   

Особенно это заметно в языке. Поначалу Эльвира Барякина «стилизует» манеру письма под, надо так понимать, начало двадцатого века. Читается это трудно, но продолжается недолго: вскоре повествование встает на накатанные рельсы современного языка и катится по наклонной вниз, так что к концу книги возникают уж совсем понятные читателю обороты: «Феликс оглядел столпившихся товарищей, психанул». К слову, все персонажи – а среди них есть представители самых разных народов – думают по-русски и используют русские идиоматические выражения: « - Это Ада все устроила? – Нет, папа Римский! – рявкнул Коллор». Я представляю, как это звучит по-английски: «No, the Pope of Rome!»

В «Белом Шанхае» много находок в области русского языка. «Нина попыталась отлучить ее [дочку] от груди». «Танечкин жених погиб от провокаций». «Циничное, романтическое безумие». Кстати, о безумии! Прежде, чем написать и издать «Белый Шанхай», Эльвира Барякина старательно создавала себе репутацию знатока писательского мастерства и издательского дела. Она написала книгу «Справочник писателя» и ведет в Живом журнале сообщество, таже посвященное писательскому делу. Я не читал «Справочник писателя», но я уверен, что где-то на его страницах должен быть совет молодому писателю – обязательно добавить в текст галлюциногенных картин. Как иначе объяснить появление в безобидном тексте такого психоделического абзаца:

«Клим привел Аду в дом и тут же исчез. Длинные столы разбегались по комнатам. На блюдах окорока, куличи, бесчисленная пасхальная снедь».

И последнее. Чтобы никто, начав читать, не стал, как я, мучаться вопросом, чем все кончилось, и насилу читать дальше, сообщаю: в конце все умерли. А кто не умер, про того просто забыли рассказать. А кто не умер и про кого не забыли рассказать, те уехали назад в Россию. И там уж точно умерли!    

Tags: Белый Шанхай, литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments